Почему мы боимся роботов?

31 октября
Почему мы боимся роботов?
Угрожают ли нашему будущему искусственный интеллект, генная инженерия и боевые нанороботы? Почему технологические прорывы пугают, стыдно ли бояться будущего, и чем современный человек отличается от предков, бежавших от самодвижущейся повозки? Боремся со страхами вместе со старшим вице-президентом DataArt Дмитрием Багровым

Прежде чем говорить о технологиях, которые нас пугают, давайте отвлечемся от инстинктивного преклонения перед сегодняшним днем и подумаем, чем он в принципе так уж отличается от вчерашнего. Радикальные изменения происходят не впервые, им предшествует и сопутствует множество событий, которые в глазах современников выглядят жутко и не обещают ничего хорошего. Цифровая трансформация происходит здесь и сейчас, а потому обрастает мифами и выглядит страшной, в отличие, например, от паровой машины.

Сэр Артур Си Кларк — писатель из большой тройки фантастов — сформулировал закон: «Любая достаточно развитая технология неотличима от магии». И если бы у меня был фамильный герб, я бы обязательно вывел на нем эту фразу в качестве девиза. Тот, кто плавал на одном бревне, цепляясь за сучки, вряд ли понимал, как его сородич может устоять на двух связанных бревнах. Что уж говорить о суеверном ужасе, который бы он испытал, увидев, как человек нажатием кнопки вызывает электрический разряд? 

Человек всегда боится непонятного. Эта программа выживания заложена в нас природой за миллионы лет эволюции. Мы должны держаться подальше от ямы, где нас может сожрать крокодил или пещерный медведь. Этот механизм требует от нас осторожного отношения и к технологическим прорывам. Он же порождает страшилки об изобретениях, которые погубят человечество.

Но, надо сказать, наша эпоха все-таки отличается от всех предшествующих.

Отличие первое. Тревожное

Никогда еще человеку не приходилось сталкиваться с настолько мощным потоком информации. Объем поступающих новостей сам по себе создает иллюзию невероятного значения каждой из них. В свое время ученые исследовали феномен, когда офисные работники погружаются в круговорот бесконечной переписки. Если письмо, которое еще недавно — в исторической перспективе — могло идти до адресата три месяца, оказывается перед ним через несколько секунд после отправки, тот верит, что оно требует немедленного ответа. Sense of speed само по себе создает ложное ощущение срочности, а погоня за скоростью отвлекает от реальных дел, которыми вы как раз пытаетесь вместе заниматься. Тебе пишут с другого конца земли — значит, это что-то жутко важное! Но с реальным положением вещей это никак не связано.

Неспособность фильтровать информацию о множестве технологий, которые действительно развиваются очень быстро, усиливает страх. Робот от Boston Dynamics исполняет паркур, ученые учатся выключать отдельные гены, искусственный интеллект ставит диагнозы точнее врачей — все это происходит где-то далеко и в то же время здесь и сейчас. Разобраться в каждой новости не получается, значит, любая из них может оказаться самой главной — фактически последней.

Но человек умеет адаптироваться, и я уж сейчас вижу по собственным детям, что они гораздо легче нас вычленяют важную информацию из окружающего шума и тратят меньше времени на ненужное.

Отличие второе. Обнадеживающее

Отчего в Англии XIX века возникли протесты луддитов? У человека того времени физически не было возможности сменить квалификацию и научиться работать на обновленном производстве. Поэтому у него появлялось часто непреодолимое желание разбить машину, которая лишает его рабочего места. У нас никогда не получится обеспечить равные стартовые возможности для всех, но дать каждому доступ к примерно одинаковому набору образовательных инструментов все-таки можно. И человеческое общество никогда не заходило в этом так далеко, как сегодня. Образование действительно стало доступнее, чем в любую другую эпоху. 

Моя первая работа была в интернет-кафе «Тетрис» в районе станции метро «Чернышевская» в Петербурге. Интернет уже тогда связывал большую часть мира. Но я хорошо помню, как людям приходилось приезжать к нам в кафе, просто чтобы отправить письмо. При этом нужно было побороть страх перед компьютером и его жрецом — надменным юношей в очках и с прыщами, который с недовольным видом учил пользоваться мышкой и рассказывал, надо ли возвращать файл на место, если вы его скачали. Уверен, что большинству из вас уже трудно представить, насколько сложно давалось такое решение.

Сейчас доступ к информации стал незаметным и естественным. Не знаешь ничего о бозоне Хиггса? Идешь и читаешь, кликая по ссылкам до тех пор, пока не обнаружишь, что почему-то читаешь о Ким Кардашьян. Доступ к знаниям на практике оказывается очень легким. Учись не хочу.

Конечно, учиться обычно стремятся те, кто, кажется, и так знает очень много. А тем, кому это явно необходимо, учиться почему-то не хочется. Но именно образование дает человечеству шанс справиться со страхом перед неизвестным. Который может быть опаснее, чем вызывающие его явления.

Общее и неизменное

Технология — всего лишь инструмент для решения определенных задач. Когда-то, чтобы попасть из точки А в точку Б, нужно было идти пешком. Потом скакать на лошади, ехать на самодвижущейся повозке, лететь на самолете или ракете. Потом пришел Илон Маск и предложил не терять отправленные в космос ракеты, а сажать их на землю. Кто-то счел его сумасшедшим, при это суть проблемы перемещения в пространстве не изменилась. Точно так же большая часть задач, стоящих перед человечеством, остается неизменной.

Всегда будет что-то, чего ты не знаешь и не можешь понять, поэтому страх перед будущим полностью не исчезнет. Но он может оказаться вполне безвредным, если мы признаем его наличие и попробуем с ним работать. Как раз отрицание страха приводит к ксенофобии — агрессивному неприятию неизвестности. А напряженное отношение к роботам в конечном итоге очень похоже на боязнь иностранцев и, особенно, мигрантов.

Почему человек громко говорит на непонятном нам языке и размахивает руками: он рассказывает, как играл в Кэнди Краш или призывает к захвату парламента? Готов ли искусственный интеллект разделить с нами гуманистические ценности? Вопросы одного порядка. При этом ксенофобия поддается излечению: обычно достаточно просто заговорить с человеком, вызвавшим инстинктивное опасение. Так и знакомство с пугающей технологией обычно избавляет от страха перед ней. 

Сценарии будущего

Люди меняются невероятно медленно. И меняет их образование, а не окружающие приспособления и обеспеченный ими уровень комфорта. Как раз годы работы в IT убедили меня: если что и способно погубить человечество, то никак не новые технологии, а только собственное нежелание учиться. Что было бы особенно глупо, потому учиться стало очень легко! 

Поэтому я с большой иронией отношусь к периодическим приступам паники, вызванным очередным открытием или изобретением. Остается просеивать информацию и стараться не тратить время и нервы там, где сам ничего изменить не сможешь. Но со временем такая способность приходит — тоже как часть механизма выживания.